Vlad Bout (karlsonmarxx) wrote,
Vlad Bout
karlsonmarxx

Category:

практические предпосылки коммунизма


Посредством цитирования небольшого фрагмента из текста рукописи 1-го тома «Немецкой идеологии», написанного самим Марксом, представлены практические предпосылки, без которых, согласно выводам Маркса, коммунизма в действительности быть не может ни в каком виде.

Из этих предпосылок однозначно следует, что то, что именуют социализмом или коммунизмом, но что не имело и не имеет этих практических предпосылок в качестве налично данной восприятию действительности, социализмом и коммунизмом не является, быть не могло, и в действительности не было независимо от верований в иное и идеологических представлений кого бы то ни было об этом.

На этом основании тезисно резюмировано, что в СССР ни социализма, ни коммунизма никогда не было ни в каком виде, в том числе и в виде действительного коммунистического движения.

В настоящей публикации с минимальными комментариями представлен всего лишь один небольшой, но чрезвычайно значимый во всём учении Маркса фрагмент рукописи 1-го тома «Немецкой идеологии», написанной в 1845-1846 годах.

Этот фрагмент, без какого-либо сомнения, был написан и отредактирован самим Марксом с учётом обсуждения с Энгельсом замысла, общего содержания и основных положений планировавшейся Марксом в тот период (до возникновения замысла «Критики политической экономии») главной теоретической работы, в которой были бы изложены научные основы коммунизма как действительного движения пролетариата, упраздняющего существующее состояние общества.

Сохранившаяся к тому времени часть всей рукописи «Немецкой идеологии» впервые была издана в СССР на языке оригинала 1932-ом, а на русском языке — в 1933-ем году. Во втором издании Собрания сочинений Маркса и Энгельса она включена в третий том.

Однако в распоряжении руководства Института марксизма-ленинизма (Институту Маркса и Энгельса и Института Ленина до этого) при ЦК ВКП(б) эта рукопись имелась, по меньшей мере, со средины 1920-х годов. Ни одна рукопись «классиков марксизма-ленинизма» в СССР со средины 1920-х годов не публиковалась (и не могла быть опубликована) без детального исчерпывающего доклада о её содержании И.В. Джугашвили (Сталину) и соответствующего указания с его стороны.

Итак, перейдём к тексту этого небольшого фрагмента рукописи 1-го тома «Немецкой идеологии».

На основании своих экономическо-философских рукописей 1843-1844 годов Маркс популярно излагает краеугольные основы своего понимания предыстории человека и заключает: «Впрочем, — …три... момента — производительная сила, общественное состояние и сознание — могут и должны вступить в противоречие друг с другом, ибо разделение труда делает возможным — более того: действительным, — что духовная и материальная деятельность, наслаждение и труд, производство и потребление выпадают на долю различных индивидов; добиться того, чтобы они не вступали друг с другом в противоречие, возможно только путём устранения разделения труда» (здесь и далее по тексту Маркса все подчрекинвания произведены мною — В.В.).

Но чуть ранее в этой же рукописи Маркс отмечает: «Разделение труда становится действительным разделением лишь с того момента, когда появляется разделение материального и духовного труда [а на полях Маркс помечает: «С этим совпадает первая форма идеологов, попы» — прим. ред.]. С этого момента сознание может... эмансипироваться от мира и перейти к образованию «чистой» теории, теологии, философии, морали и т.д. Но если даже эта теория, теология, философия, мораль и т.д. вступают в противоречие с существующими отношениями, то это может происходить лишь благодаря тому, что существующие общественные отношения вступили в противоречие с существующей производительной силой. Впрочем, в пределах отношений определённой нации это может произойти также благодаря тому, что противоречие обнаруживается не в данных национальных рамках, а между данным национальным сознанием и практикой других наций, т.е. между национальным и всеобщим сознанием той или другой нации…»

«Вместе с разделением труда, содержащим все эти противоречия [не только между общим и частным, коллективным, корпоративным и индивидуальным и т.д., но и между производительными силами и общественными отношениями — В.В.] и покоящимся, в свою очередь, на естественно возникшем разделении труда в семье и на распадении общества на отдельные, противостоящие друг другу семьи, — вместе с этим разделением труда дано и распределение, являющееся притом — как количественно, так и качественно — неравным распределением труда и его продуктов; следовательно дана и собственность... распоряжение чужой рабочей силой».

«Впрочем, — замечает далее Маркс, — разделение труда и частная собственность, это — тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом — по отношению к продукту деятельности».

Но, как резюмирует далее Маркс, «вместе с разделением труда дано и противоречие между интересом отдельного индивида или отдельной семьи и общим интересом всех индивидов, находящихся в общении друг с другом; притом этот общий интерес существует не только в представлении, как «всеобщее», но прежде всего он существует в действительности в качестве взаимной зависимости индивидов, между которыми разделён труд».

«И наконец, — заключает Маркс, — разделение труда даёт нам также и первый пример того, что пока люди находятся в стихийно сложившемся обществе, пока, следовательно, существует разрыв между частным и общим интересом, пока, следовательно, разделение деятельности совершается не добровольно, а стихийно, — собственная деятельность человека становится для него чуждой, противостоящей ему силой, которая угнетает его, вместо того чтобы он господствовал над ней».

Почему так, а не иначе?

«Дело в том, — указывает Маркс, — что как только появляется разделение труда, каждый приобретает свой определённый, исключительный круг деятельности, который ему навязывается и из которого он не может выйти: он — охотник, рыбак или пастух, ...и должен оставаться таковым, если не хочет лишиться средств к жизни, — тогда как в коммунистическом обществе, где никто не ограничен исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует всё производство и именно поэтому создаёт для меня возможность делать сегодня одно, а завтра — другое, утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике, — как моей душе угодно, — не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком».

Именно «это закрепление социальной деятельности, это консолидирование нашего собственного продукта в какую-то вещественную силу, господствующую над нами, вышедшую из-под нашего контроля, идущую вразрез с нашими ожиданиями и сводящую на нет наши расчёты, является одним из главных моментов в предшествующем историческом развитии», — резюмирует Маркс.

«Именно благодаря этому противоречию между частным и общим интересом, — развивает своё умозаключение Маркс, — последний [общий интерес], в виде государства, принимает самостоятельную форму, оторванную от действительных — как отдельных, так и совместных — интересов, и вместе с тем форму иллюзорной общности.

Но это совершается всегда на реальной основе имеющихся в каждом семейном или племенном конгломерате связей по плоти и крови, по языку, по разделению труда в более широком масштабе и по иным интересам, в особенности, — как мы покажем в дальнейшем, — на основе интересов классов, которые, — будучи уже обособленными в результате разделения труда, — обособляются в каждой такой людской совокупности, и из которых один господствует над всеми другими».

Каковы закономерные общественные следствия, вытекающие из этого?

«Отсюда следует, — выводит далее Маркс, — что всякая борьба внутри государства — борьба между демократией, аристократией и монархией, борьба за избирательное право и т. д. и т.д. — представляет собой не что иное, как иллюзорные формы, в которых ведётся действительная борьба различных классов друг с другом…

Отсюда следует далее, что каждый стремящийся к господству класс, — если даже его господство обусловливает, как это имеет место у пролетариата, уничтожение всей старой общественной формы и господства вообще, — должен прежде всего завоевать себе политическую власть, для того чтобы этот класс, в свою очередь, мог представить свой интерес как всеобщий, что он вынужден сделать в первый момент».

Но Маркс не ограничивается этим общим выводом из сформулированных прежде тезисов, являющихся логическими посылками этого вывода, а вновь возвращается к этим исходным посылкам, формулируя их несколько иначе, чем прежде, и этим делая и их, и основанные на них выводы более доступными пониманию.

Маркс пишет: «Именно потому, что индивиды преследуют только свой особый интерес, не совпадающий для них с их общим интересом — всеобщее же вообще является иллюзорной формой общности, — они считают этот общий интерес «чуждым», «независимым» от них, т.е. опять-таки особым и своеобразным «всеобщим» интересом, или же они сами должны двигаться в пределах этой разобщённости, что и происходит в демократии.

С другой же стороны, практическая борьба этих особых интересов, всегда действительно выступавших против общих и иллюзорно общих интересов, делает необходимым практическое вмешательство и обуздание особых интересов посредством иллюзорного «всеобщего» интереса, выступающего в виде государства».

Для чего это возвращение к исходным посылкам нужно здесь Марксу? Для того, чтобы показать связь государства революционной диктатуры пролетариата (эта категория именно в таких словах будет впервые сформулирована Марксом лишь через несколько лет) с упразднением разделения труда и самого труда, а равно и со снятием самоотчуждения человека от своей родовой природы (сущности).

«Социальная сила, т.е. умноженная производительная сила, возникающая благодаря обусловленной разделением труда совместной деятельности различных индивидов, — пишет сразу же после только что цитированных исходных посылок, выраженных иными словами, Маркс, — эта социальная сила, вследствие того, что сама совместная деятельность возникает не добровольно, а стихийно, представляется данным индивидам не как их собственная объединённая сила, а как некая чуждая, вне их стоящая власть, о происхождении и тенденциях развития которой они ничего не знают; они, следовательно, уже не могут господствовать над этой силой, — напротив, последняя проходит теперь ряд фаз и ступеней развития, не только не зависящих от воли и поведения людей, а наоборот, направляющих эту волю и это поведение».

И следом за этим Маркс формулирует те практические (= исторически наличные, ибо осуществлённые и ставшие общественными условиями производства жизни человека как человека) предпосылки, без наличия (= без производства) которых уничтожение (упразднение и снятие) отчуждения и самоотчуждения невозможно (как говорят ныне — невозможно от слова совсем).

И это как раз те практические предпосылки, а равно и общественные условия, которые все так называемые «марксисты-ленинцы» и прочие, им подобные, «марксисты» не только «элиминировали» из учения Маркса (извлекли и предали полному забвению), но и ревизовали до прямо противоположных утверждений.

«Это «отчуждение», говоря понятным для философа языком, — резюмирует Маркс, — может быть уничтожено, конечно, только при наличии двух практических предпосылок.

Чтобы стать «невыносимой» силой, т.е. силой, против которой совершают революцию, необходимо, чтобы это отчуждение превратило большинство человечества в совершенно «лишённых собственности» людей, противостоящих в то же время существующему миру богатства и образования, а оба эти условия предполагают огромный рост производительной силы, высокую степень её развития.

С другой стороны, это развитие производительных сил (вместе с которым уже дано эмпирическое осуществление всемирно-исторического, а не узко местного, бытия людей) является абсолютно необходимой практической предпосылкой ещё и потому, что без него имеет место лишь всеобщее распространение бедности; а при крайней нужде должна была бы снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна была бы воскреснуть вся старая мерзость.

Это развитие является, далее, необходимой предпосылкой потому, что лишь с этим универсальным развитием производительных сил устанавливается универсальное общение людей, благодаря чему, с одной стороны, факт существования «лишённой собственности» массы обнаруживается одновременно у всех народов (всеобщая конкуренция), — каждый из этих народов становится зависимым от переворотов у других народов, — и, наконец, местно-ограниченные индивиды сменяются индивидами всемирно-историческими, эмпирически универсальными.

Без этого 1) коммунизм мог бы существовать только как нечто местное, 2) самые силы общения не могли бы развиться в качестве универсальных, а поэтому невыносимых сил: они остались бы на стадии домашних и окружённых суеверием «обстоятельств», и 3) всякое расширение общения упразднило бы местный коммунизм.

Коммунизм эмпирически возможен только как действие господствующих народов, произведённое «сразу», одновременно, что предполагает универсальное развитие производительной силы и связанного с ним мирового общения.

Как в противном случае могла бы, например, собственность иметь вообще какую-нибудь историю, принимать различные формы, как могла бы, например, земельная собственность, в зависимости от различных имеющихся налицо условий, развиваться — во Франции от парцеллярной формы к централизации её в немногих руках, а в Англии — от централизации в немногих руках к парцеллярной форме, как это в действительности происходит в настоящее время?

Или каким образом получается, что торговля, которая есть ведь не что иное, как обмен продуктами различных индивидов и стран, господствует над всем миром благодаря отношению спроса и предложения,— отношению, которое, по словам одного английского экономиста, витает подобно древнему року над землёй, невидимой рукой распределяя между людьми счастье и несчастье, созидая царства и разрушая их, вызывая к жизни народы и заставляя их исчезать, — в то время как с уничтожением базиса, частной собственности, с коммунистическим регулированием производства, устраняющим ту отчуждённость, с которой люди относятся к своему собственному продукту, — исчезает также и господство отношения спроса и предложения, и люди снова подчиняют своей власти обмен, производство, способ их взаимных отношений? ...

Впрочем, наличие массы людей, живущих только своим трудом, — массы рабочей силы, отрезанной от капитала или от возможности хотя бы ограниченного удовлетворения своих потребностей и характеризующейся поэтому уже не только временной потерей самой этой работы, как обеспеченного источника жизни, но и вообще совершенно непрочным положением, — всё это предполагает, в силу конкуренции, существование мирового рынка.

Пролетариат может существовать, следовательно, только во всемирно-историческом смысле, подобно тому как коммунизм — его деяние — вообще возможен лишь как «всемирно-историческое» существование. А всемирно-историческое существование индивидов означает такое их существование, которое непосредственно связано со всемирной историей» (везде по цитированному тексту выделение курсивом произведено самим Марксом, а полужирным курсивом выделено мною — В.В.).

Очевидно, что в 1917-1921-ом годах в мiре вообще и, в особенности, в России этих практических предпосылок, указанных Марксом в качестве абсолютно необходимых практических предпосылок победы пролетарской социальной революции, не было.

Но произвёл ли СССР пусть даже не все, но хотя бы приходящиеся на одну страну (на одну часть из общего числа «господствующих народов») часть этих абсолютно необходимых практических предпосылок?

Иными словами, произвёл ли СССР всемiрно-исторических, эмпирически универсальных индивидов хотя бы к началу — средине 1980-х годов? Нет, не произвёл — СССР не произвёл даже начала процесса упразднения разделения труда, но вместо этого довёл разделение труда и обусловленный им профессиональный идиотизм до их логически и исторически завершённых, нередко гротескных, форм.

Было ли в СССР упразднено распоряжение чужим трудом и господство одной социальной группы над всеми другими социальными группами, составляющими абсолютное большинство населения страны? Нет, не было — отчуждение труда, отчуждение от власти над общественным производством и самоотчуждение человека от своей человеческой природы в СССР развились до своего исторического предела, приняв крайние формы тотального отчуждения и самоотчуждения.

Была ли в СССР упразднена борьба общественных индивидов за необходимые предметы, являющиеся жизненными средствами? Нет не была. Более того, эта борьба за необходимые предметы обострялась в течение всего периода существования СССР, будучи обусловлена устойчиво нарастающим дефицитом этих жизненных средств, превратившимся в тотальный дефицит.https://new-rabochy.livejournal.com/992777.html

Так был ли в СССР в действительности произведён (построен) социализм хотя бы в основном? Нет, не был, и не мог быть уже только потому, что действительный социализм есть первая фаза коммунизма, а «коммунизм, —  согласно Марксу, — для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние».

О каком «тепершнем состоянии» говорит Маркс? Маркс говорит о состоянии отчуждения производительной деятельности (= жизни) человека в форме труда, отчуждения продуктов труда, отчуждения человека от власти над своим общественным производством (над своей жизнью) и самоотчуждения человека от своей человеческой природы в целом.

Никакого действительного движения, которое действительно, а не иллюзорно, уничтожало очуждение и самоотчуждение человека, в СССР не было с момента его образования и до момента его раздела.

Tags: Маркс, марксизм, марксистский ЛикБез
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments