June 22nd, 2018

orang

Михаил Хазин: Силуанов вешает лапшу на уши народу


Михаил Хазин



Что же это за откровение от господина Силуанова про то, что если бы финансовые власти России искусственно не обрушили рубль, сейчас доллар стоил бы 50 рублей? Давайте смотреть правде в глаза. Валютно-денежную политику определяет для российской либеральной команды Международный валютный фонд. МВФ и организовал в 2014 году резкую девальвацию рубля. После декабря 14-го шараханья курса организовывала, конечно, уже Набиуллина и её коммерческие друзья. Тут уж — я говорю с полной ответственностью — по рейтингу волатильности валюты мы заняли на рынке валют последнее место. И это не может быть случайностью — это было сделано в пользу валютных спекулянтов

После 2014-2015 годов проблема ликвидности у мировой долларовой системы никуда не делась. Значит, для служителей этой системы очевидно: не должно быть центров накопления капитала не в долларах. Для этого российским денежным чиновникам надо обеспечивать вывод капитала. Вывод капитала можно обеспечивать при фиксированном курсе национальной валюты, и тогда это операции типа «Carry Tride». Что, собственно, и происходило 1,5 года, когда рубль держался примерно на одном уровне. А в последние месяцы его снова стали девальвировать. И отток капитала, как мы знаем, показывает очередные рекорды. То есть это целенаправленная политика.

А уж как прозападные либералы её объясняют и какую лапшу они вешают на уши народу так откровенно, как Силуанов, вызвано тем, что они уверены: «пипл схавает». Но ныне «пипл не хавает», а задаёт вопросы. Если объективная ситуация такова, что курсу национальной валюты соответствует отношение один «американец» — 50 рублей, то девальвация устраивается из наших с вами кошельков. Мы, как экономисты, понимаем, что разницу между 50-ю и 64-мя рублями за доллар забирают у народа.

Collapse )
orang

Сословность в России надо истребить в зародыше. Иначе - катастрофа / Михаил Хазин

Те наши граждане, которые интересуются жизнь чиновников и депутатов, неоднократно обращали внимание на поведение этих людей с точки зрения отношения к стране и народу в целом.
Сюда относится и принимаемые законы, и выписываемые премии, и поведение на улицах (в том числе за рулем автомобилей), и методы обучения детей и так далее. Иногда они говорят об этом открыто (например, несколько раз проговаривался Греф), хотя потом и стесняются своих откровений. Но общий смысл состоит в том, что им положено много больше, а ответственности у них много меньше, чем у всего остального народа («быдла»).

Фактически, в нашей стране построено классическое сословное общество, в стиле XVIII-XIX века. И «высшие» сословия уже осознали свой статус и четко понимают, что разного рода институты, созданные для сословий низших (типа суда, прокуратуры и так далее) не имеют право даже касаться своими грязными руками представителей верхней части общества. Отметим, что сами «низшие» сословия еще не до конца осознали эту проблему, еще не проведена более или менее четко граница между «низшими» и «высшими» (приходской священник — это представитель «верхнего» сословия или, все-таки, низшего? сколько нужно украсть, чтобы гарантированно войти в «верхнее» сословие?; и так далее), еще не отработаны внутренние институты сословного общества (нет специальных судов, образовательных институтов, хотя к этому идет, и так далее).

При этом главным «дресс-кодом» для входа в «высшие» сословия является, конечно же, имущественный ценз. Отсюда гонка за дорогими машинами, костюмами, дачами и самолетами. Чем дороже — тем выше вероятность, что тебя пустят в самые модные салоны. Чем более дешевая машина — тем выше вероятность, что не пустят. Есть, конечно, отдельные исключения, но они только подтверждают правила.

Я даже не буду объяснять, что для современного общества сословное регулирование — это смерть. Просто потому, что никакой современной техники (современной — это значит, новее, чем начало ХХ века) в сословном обществе построено быть не может, там высокие должности даются по происхождению, а не по способностям. Любая сложная технологическая система в таком обществе рассыпается крайне быстро (как это у нас происходит).

Collapse )