May 18th, 2021

Прогресс - это не когда рабочие места создаются, а когда рабочие места сокращаются. Запомним это.

Цель 8: Содействие поступательному, всеохватному и устойчивому экономическому росту, полной и производительной занятости (ООН. Цели в области устойчивого развития)

"В 1930 году Джон Мейнард Кейнс предсказал, что к концу столетия технологии будут достаточно развиты для того, чтобы в таких странах как Великобритания или США рабочая неделя могла быть сокращена до 15 часов. Нет никаких сомнений в том, что он был прав. С технической точки зрения такая возможность действительно есть, но она не была реализована. Напротив, технологии были использованы для того, чтобы все мы стали работать больше. Для этого создаваемые рабочие места фактически должны быть бессмысленными" (Дэвид Грэбер).

Эта тема построена благодаря sergesenin, который инициировал модельный диалог о неизбежности и необходимости производственной стагнации, деградации и коллапса при выполнении доктрины "Устойчивого развития" ООН.
Collapse )

(no subject)

- Хорошо, Коряковцев! Мы все поняли. Допустим (именно допустим), ты нас убедил. Постсоветская система, как бы ее не называть, оказалась устойчивей, чем нам казалось. Господствующий класс (как бы его не называть) сподобился таки на социальный маневр: оседлал социальную повестку и реализует ее. Может и плохо, недостаточно реализует, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. И большинство населения поддерживает правительство, предпочитая пресловутую стабильность, а не непредсказуемость майдана. Все так. Ты оказался прав (допустим).
Теперь ты нам скажи: что в этой ситуации делать левым?
- Что, дорогие мои, иссяк антиоппортунистический яд? А уж как плевались, как плевались! Ну да ладно, я не обидчивый. Лучше спокойно обсудим ваш вопрос.
Он абсолютно лишён смысла, если прежде не даны ответы на несколько других вопросов:
1. Что такое современное российское левое движение? На какой класс оно опирается?
2. Где оно находится, в каком обществе, на какой стадии его развития?
3. На что оно может надеяться? В смысле: каков естественноисторический горизонт его возможностей?
Только с учётом ответов на три этих "кантианских", по сути, вопроса, мы сможем сформулировать ответ на тот, который волнует вас: "Что делать?".
Не будем спешить. Ибо мы ведь с вами не ради донатов здесь беседуем. И не ради кормёжки моего кота, не так ли? Оставим это шутовство оппозиции Шреденгира. Она выбрала шоу-бизнес, не будем делать ей конкуренцию.
Однако, жанр сетевого поста заставляет меня быть кратким. Можно потом развернуться на монографию, но сейчас я ограничусь метафорой.
Представьте, уважаемые мои леваки, что мы с вами в небольшом партизанском отряде. Мы плохо экипированы, у нас мало еды и боеприпасов. Отряд очень небольшой. Рядом - деревня. В ней сидят враги. Горячие головы из нашего отряда кричат: "идем на штурм!". А я предлагаю: "давайте прежде я схожу в разведку".
Ухожу и выясняю, что там вражин - немеряно и они хорошо вооружены и все на стреме. Атаковать - смерти подобно. Себя и дело свое погубим.
Мне горячие головы отвечают (в разведку они не ходили и пользуются они картами столетней давности): "да ты все врешь! Каутскианец грёбаный! Вот у нас в книжках (столетней давности) написано, что враги слабы и растеряны. И вообще: нужно же что-то делать!".
Я им отвечаю: "вы - либо дураки, либо провокаторы, либо предатели. Если мы сейчас пойдем на штурм, то просто погибнем. Я предлагаю копить силы, изучать обстановку и искать у врага слабые места. Пусть на это понадобится годы и даже десятилетия. Но мы накопим опыт и знания и передадим их тем, кто придет нам на смену - ему все это окажется жизненно необходимым".
Мне отвечают: "да ты выслуживаешься перед властью".
Хорошо, воля ваша. И отхожу в сторону. Плетью обуха не перешибешь. Отряд идет на штурм и гибнет.
Никуда, конечно, отряд не пошел и не погиб. Он просто растворился в Интернете, в "воспоминаниях" ВК, в небытии, как когда-то "диктатурщики" 80-х, от которых даже эха их громких фраз не осталось.
"Ну! Не томи! Что же делать-то?"
А я уже писал об этом раньше: начните с малого, с лёгкого: не врать себе и другим. Посмотрите на себя и на свои возможности трезво. Всякий раз, когда хотите запулить в интернет-пространство хлесткий лозунг, подумайте о том, кто его практически реализует? Какова практическая альтернатива тому, что вы совершенно справедливо критикуете? С какой точки зрения вы смотрите на убогую действительность: с точки зрения благого желания или с точки зрения точного знания общественных законов? Если предполагается последнее, то почему вы так и не заключили со мной пари о революции в текущем году?

(no subject)

Который день на костях казанской трагедии политизированные мужи рассуждают, что делать с молодёжью. Как обычно для России последних лет их предложения сводятся в основном к одному – ЗАПРЕТИТЬ.
Хотя на самом деле решение-то простое: не трогать молодёжь – она не глупее вас. Да, инфантильнее, но не глупее. Да и большинство этих политмужей чему могут научить молодёжь – верить в заговоры Ротшильдов и Рокфеллеров, в наступление ЛГБТ и трансгендеров на их спальни, в чайный гриб и святость любых вождей? Если Путин и старцы из Совбеза не умеют пользоваться компьютерами и интернетом, чему собираются они учить молодёжь – чтобы и они хранили информацию в красных папках?
Что же касается насилия, то в наше позднесоветское время и тем более в 90-е насилия было БОЛЬШЕ. Сейчас же – настоящее травоядное время. Да, случаются такие шутинги, как в Казани и Керчи, но в совокупности и протяжённости во времени в наше время насилия было больше на порядок (т.е. раз в 10 больше).
Даже можно посмотреть, сколько сейчас молодёжи сидит на малолетке – 12 тыс. человек против 100-120 тыс. человек 20-25 лет назад.
В той же Казани вспомните каждодневный террор уличных банд Тяп-Ляп и прочих, который начался с середины 1970-х.
Да во всех городах примерно так было. Я вырос в подмосковном Долгопрудном, и помню, что все 1980-е прошли под знаком массовых драк школ на школу, районов на район, «товаривания». Тогда же добавился начинающийся уличный террор футбольных болел. Помню, у нас в конце 1980-х одного парня повесили на спартаковском шарфе. Ещё одного утопили. Всё то время было пропитано молодёжным насилием. Потом большинство проходило насилие в армии (а служили тогда процентов 80 или больше городской молодёжи против нынешних 10%). Огромный контингент был прошедших через тюрьмы, насаждавшие свои установки и в молодёжной среде.
Убитых и искалеченных школьников тогда было в разы больше, чем сейчас.
Всё это почти ушло, наступило время нынешней молодёжной безмятежности (ну кроме каких-то совсем гиблых местечек с их АУЕ; во всяком случае в больших городах всё уже более или менее мирно). Ничего не надо трогать в этом мире, он и дальше будет всё больше овощным (в хорошем смысле).
А если уж по-настоящему хотите помочь молодёжи, то начните с нескольких вещей. Первое – пособия на всех детей до окончания их учёбы (т.е. лет до 21-23-х). Как в Польше – 90-100 евро на человека, т.е. хотя бы 8-9 тыс. руб. на каждого ребёнка каждый месяц. Это сильно убавит чувство материальной неполноценности у детей.
Второе – помогите их матерям меньше работать. Мать всё равно основа семьи (хотя всё больше и отцов начинают принимать участие в воспитании – ещё одно отличие нынешнего времени от наших 1980-х и ранее), и у большинства из них очень мало свободного времени, в т.ч. и на воспитание школьников. 9-10 часов работа плюс 1,5-2 часа на транспорт (или больше). Домашние дела. Дайте им или сокращённую рабочую неделю или добавьте к отпуску ещё пару недель – вместо 28 дней пусть будет 40-45 дней для женщин с несовершеннолетними детьми. Кстати, у чинуш, судей, силовиков уже такие отпуска по 40-45 дней в году. И ничего, мир чинуш и стражников не пал из-за этого.
И привлекайте молодых педагогов в школы, кто понимает этот мир и разговаривает с детьми на одном языке. Деньгами привлекайте, льготами. И прекращайте давление стариков и на этих молодых учителей, с их теориями заговоров, вечных угроз, старческих подозрительности и брюзжания. Нынешний мир лучше мира старого, и будет ещё лучше.

Павел Пряников

О косыгинских реформах

О косыгинских реформах от Павел Пряников
"Хороший пример, по которому становится понятно, почему в СССР зарубили «косыгинскую реформу» и в целом не решились на цивилизованные, социал-демократические рыночные реформы.
В 1968 году в небольшом тульском городе Щёкино (60 тыс. населения) начался эксперимент на местном химпредприятии.Он состоял в следующем. Заводу зафиксировали фонд заработной платы. Сэкономленные в результате сокращения штата и увеличения производительности труда деньги можно было использовать по своему усмотрению с таким условием: 60% сэкономленного разрешалось направить для материального поощрения работников, остальные деньги завод тратил на собственные нужды. Как правило, они шли на социальную сферу – строительство жилья и детских учреждений.
К 1 января 1969 года на химкомбинате сократили 800 человек – из 7600 человек персонала, при этом на 86% повысилась производительность труда, на 73% увеличились объёмы производства. Через год на комбинате численность рабочих уменьшилась ещё на 200 человек. Зарплата оставшихся увеличилась за год сразу на 24,5%. Также на сэкономленные деньги начали строить дом культуры и бассейн, современный стоматологический кабинет.
Такой огромный рост производительности был достигнут только за счёт улучшения организации труда. Например, появился внутризаводской транспорт, прошло укрупнение цехов, проведена систематизация складского хозяйства, созданы специальные ремонтные бригады и т.п. Да, и уволены были в основном прогульщики и сильно выпивающие.
Директор завода Шаров вспоминал, что через министерство начал вести переговоры с американской химкомпанией ДюПон, её делегация приехала на завод. Предполагалось, что американцы проведут автоматизацию, и это позволило бы сократить численность рабочих в 2 раза – с 6600 человек до 3 тыс. Т.е. в целом за три года завод избавился бы от 4,6 тыс. человек из 7,6 тыс. прежде занятых.
Сначала возмутился горком, потом обком, затем дошло до ЦК КПСС. Главным стал вопрос: куда девать сокращённых работников? С огромными усилиями трудоустроили 1 тыс. сокращённых в 60-тысячном Щёкино – разбросали на хлебокомбинат, на неквалифицированные работы на железной дороге. Больше рабочих мест в городе не было, чтобы принять ещё 3,6 тыс. уволенных с химкомбината. Это сейчас с трудом, но уволенные могли бы уехать работать в другой регион. А тогда в СССР царила неподвижность общества: прописка привязывала тебя к месту жительства, рынка жилья фактически не было. Особенно тяжело пришлось бы семейным.
Второе возмущение – зарплата оставшихся на заводе к прежней прибавке в 24,5% выросла бы ещё на 40%, и была бы уже на 70% выше, чем в среднем по химотрасли страны. Это считалось бы рвачеством.
В итоге Щёкинский эксперимент постепенно свернули, автоматизации от американцев отказали.
Позднее появились расчёты, что если бы «косыгинская реформа» развернулась в полной мере, из-за роста производительности труда можно было смело сократить 30-40% всех занятых в СССР. Это означало бы безработицу минимум в 30 млн. человек, чего в Союзе допустить не могли. Этих людей могла бы впитать сфера услуг, как это происходило во всём мире, где шёл похожий процесс – автоматизация вытесняла людей из промышленности. Но тогда в СССР пришлось бы начинать и рыночные реформы, с разрешением хотя бы мелкой частной собственности, расширения кооперативной деятельности. Т.е. возрождать что-то похожее на НЭП. На это власти тем более не могли решиться.
В итоге спустя 20 лет рыночные реформы всё равно же пришлось запустить, только в ужасном, латиноамериканском варианте – неолиберализме для слаборазвитых стран."
Collapse )