Vlad Bout (karlsonmarxx) wrote,
Vlad Bout
karlsonmarxx

Categories:

Скрябинская месса Прометею (1910г.)

Оригинал взят у gptu_navsegda в Скрябинская месса Прометею (1910г.)
К 100-летию симфонической поэмы многие записали ее исполнение со световой партией, как и задумывал Скрябин, и что не удавалось полноценно исполнить при его жизни. Я пересмотрел все варианты на ютубе и рекомендую вариант Симфонического оркестра Йельского университета. В других вариантах свет либо сосредоточен на сцене, либо на каких-то экранах, либо неудачно снято и т.д. В данном варианте свет удачно вписан в пространство зала, снято в основном с общего плана (что хорошо) и создается ощущение мессы. Первые 9 минут сюжет о том как устанавливали аппаратуру (не интересно) - ролик начнется с исполнения музыки.


Образ Прометея, если судить по одноименным сочинениям Брюсова или Вяч. Иванова, весьма соответствовал мифотворческой настроенности символистов и тому значению, которое придавалось в их поэтике мифологеме огня. К огненной стихии постоянно тяготеет и Скрябин - упомянем его поэму "К пламени" и пьесу "Темные огни". В последней особенно заметно двойственное, амбивалентное изображение этой стихии, как бы включающей в себя элемент магического заклятия. Демоническое, богоборческое начало присутствует и в скрябинском "Прометее", в котором угадываются черты Люцифера. В этой связи можно говорить о влиянии на замысел произведения теософских учений и прежде всего - "Тайной доктрины" Е. П. Блаватской, которую композитор весьма заинтересованно изучал. Скрябина увлекала как демоническая ипостась своего героя (известно его высказывание: "Сатана - это дрожжи Вселенной"), так и его светоносная миссия. Блаватская толкует Люцифера прежде всего как "носителя света" (lux + fero); возможно, эта символика отчасти предопределила идею светового контрапункта в скрябинской "Поэме".
Впрочем, если уж говорить о живописных аналогах притом уровне знаков и эмблем, а по сути художественных образов то скрябинский "Прометеи" вызывает ассоциации с М. А Врубелем - и у того и У другого художника демоническое начало выступает в единстве злого духа и духа творящего. И у того и у другого господствует сине-лиловая цветовая гамма: согласно светозвуковой системе Скрябина, зафиксированной в строке Luce (подробнее об этом см. ниже), именно ей отвечает тональность фа-диез - главная тональность "Поэмы огня". Любопытно, что в той же гамме виделась Блоку его "Незнакомка" - этот, по словам поэта "дьявольский сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового"...
"Прометей" Скрябина. Свето-музыкальная концепция.



P.S. Напомню, если кто забыл, Прометей исполнялся на первую годовщину Октябрьской революции в Большем театре с оформлением кубо-футуриста А.Лентулова:

...талант художника-декоратора получил дальнейшее развитие в 1918 году, когда Лентулов принимал участие в оформлении Москвы к первой годовщине Октябрьской революции. Кроме декорирования улиц и площадей, Лентулов осуществил художественное оформление симфонической поэмы А.Н.Скрябина «Прометей» (дирижер Э.А.Купер, режиссер В.И.Немирович-Данченко), исполнявшейся в Большом театре 8 ноября 1918 года. Скрябинская теория аналогии цвета и звука и послужила идеей создания декоративного фона – задника, на котором исполнялся «Прометей». Лентулов решил освещать этот задник цветными прожекторами, изменяющимися в зависимости от звучащей музыки, создать своеобразную цвето-световую партитуру симфонии. На разных этажах театра он устанавливал прожекторы с различными фильтрами и репетировал с оркестром свою цветовую партию. Очевидцы считали, что представление симфонической поэмы «Прометей» было событием уникальным, когда великая музыка соединилась с ослепительным зрелищем.

... В 1919 году в филиале Большого театра Таиров осуществил постановку оперы А.Н.Рубинштейна «Демон» и пригласил Лентулова участвовать в оформлении этого спектакля, получившего восторженный прием публики. Макет декораций и эскизы костюмов к «Демону» были представлены на Международной выставке декоративного искусства в Париже в 1925 году и получили там Гран-при. Истинным торжеством живописности стал спектакль «Сказки Гофмана» (режиссер Ф.Ф.Комисаржевский, 1918). Оформление спектакля было созвучно романтической фантастике Гофмана, столь же безудержной в своем полете, как и воображение художника.
Лентулов Аристарх Васильевич
Комментарий Луначарского о метафизике
Скрябин хотел видеть именно в музыке ту магическую силу, которая может примирить противоречия действительности. Тут он тоже пел о себе. Очевидно, очень часто собственные его психологические переживания, тоска, гнев, неудовлетворение, обида смывались музыкой и растворялись ею, гармонизировались в акте музыкального творчества.

Этот свой личный опыт страстная, гениальная, не знающая удержу натура Скрябина переводила, пользуясь своей метафизикой, в почти сумасшедшую мысль, что именно он, Скрябин, с его музыкальным гением и его властью над звуком, призван, через посредство музыкальной проповеди, больше того — через посредство какого–то магического музыкального акта, спасти вселенную, освободить дух, превратить полную теней и злобы жизнь мира в настоящую гармонию.

Эта идея, которая может показаться в высшей степени причудливой, развивалась логически в гениальной и чистой художественной натуре Скрябина и нашла себе выражение в его плане — написать великую музыкальную мистерию, которая должна была сопровождаться также музыкой света и красок, элементами вокальными и словесно–поэтическими.

Охваченный энтузиазмом, Скрябин договорился до того, что когда эта мистерия будет написана и исполнена, то произойдут чудесные явления, как бы предугаданные в мифе об Орфее.

Вся внутренняя сущность мира будет просвечена этой музыкой. Пафос мистерии пронзит мир. Дух придет к себе. Его творческая жизнь потечет совсем новым, спокойным, претворенным и сознательным руслом. Словом, произойдет нечто похожее на мессианистические надежды различных народов, на светопреставление, переход в мир иной.

Скрябин, однако, великолепно понимал всю невероятную трудность взятой им на себя задачи. Он поставил поэтому перед собой некоторые вехи. Он стал подходить к разным подготовительным произведениям. Такими были и «Поэма экстаза», и «Прометей». Он сосредоточил в конце концов свое творчество на идее «Предварительного действа» — некоторого пролога к мистерии, который уже сам по себе должен был быть огромным завоеванием музыки, но никаких магических действий еще не мог бы произвести, мог только достаточно сильно взволновать и определенным образом направить сознание людей.
Значение Скрябина для нашего времени

Итак, мы как революционеры можем ждать еще в будущем титанических песен революционной страсти, но пока не только в русской музыке, но, может быть, и в мировой не найдем более страстного музыкального языка, чем язык Скрябина в таких его произведениях, как «Прометей» и ему подобные.
Танеев и Скрябин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments